Повесть Марины Струковой о готах.

Новая повесть Марины Струковой о русских неофашистах.

* * *
Наша классика - Пушкин и АКМ.
Мало для решения всех проблем,
но хотя бы это осталось здесь,
чтоб немного сбить мировую спесь.
Все ушло к чертям да ко всем смертям,
разгулялось времечко по костям.
Шпалы - в гниль, да в крошево весь кирпич,
разлетелось всё, что смогли достичь.
Тлеют клочья фото, расчётов, схем...

Наша классика - Пушкин и АКМ.
Посмотрю я Родину на просвет:
где стоит дворец, там России нет,
по подпольям мы, по дворам трущоб,
посреди камней городских чащоб.
И Европа, эх, дрессирует нас,
тыча пальцем в грязный больной Кавказ,
и ей все не так, и везде бардак,
и она умна, а Иван - дурак.
Не отводит жадных холодных глаз,
а нужна ей эта земля без нас.
И огонь войны, как закат, доспел,
но для наших душ и для наших тел
есть защита круче любых систем:
наша классика - Пушкин и АКМ.

* * *
Время года - война,
место действия - здесь.
Принимай всё, как есть
и в траншею не лезь.
А в атаку пойдешь,
так не падай на лёд,
решено: шаг - назад, два - вперед,
три - вперед.
Повело за черту,
зашвырнуло в разлом,
философия давится битым стеклом,
и забились мыслители в норы квартир,
потому что реальность выходит в эфир -
Это - пуля в висок, да в глаза вам песок,
да запретной травы в мутной ампуле сок,
да разборка крутых, да милиции стук,
это рок пополам с хрустом сломанных рук,
это русского мата десятый этаж...
Я поэт - не поэт,
я веду репортаж.
Век врагов и потерь затаился как зверь,
принимай все, как есть,
проверяй и не верь -
Слишком многие лгут,
да и кто здесь не лжёт,
не обходит закон, и бумаги не жжёт?
У кого не уходит земля из-под ног?
Пепел с кровью смешает солдатский сапог...
Так с нажимом идет по листу карандаш.
Я поэт - не поэт.
Я веду репортаж.

* * *
Над страною камней вертолёт без огней
пролетит, наступающей ночи темней.
Где-то вспышка блеснёт,
пуля ветку хлестнёт,
и опять мёртвым сном все пространство уснёт.
Вертолет без огней...
Сколько пасмурных дней
небо меряет он над войною своей.
Кто его разглядит?
Только ветер гудит,
и стреляет на звук одичалый бандит.
Сколько юных солдат,
сколько траурных дат,
есть дорога вперед, нет дороги назад,
только - пуля в висок, только - тело в песок,
по могилам чужим и родн

* * *
Была Москвой охаяна, но славилась в миру
казацкая окраина по Дону и Хопру.
Храня поля раздольные, не барские дворцы,
здесь чтили волю вольную из рода в род бойцы,
что не были казёнными, на все за правду шли.
Ряд виселиц с казнёнными плоты в туман несли.
Гуляки бесшабашные, певцы степной войны,
не замками и башнями - решимостью сильны...
Ты в злых бояр не верила и в доброго царя,
ты искры гнева сеяла, чтоб расцвела заря,
звала народ отчаянно к бунтарскому костру,
казацкая окраина по Дону и Хопру.

КАЗАЧЬЯ
Здесь края чужие, лживые,
враг за каждым валуном.
Собрались друзья-служивые
над убитым казаком.

Кто его в разведке выследил -
не узнать в краю чужом,
кто из чащи в спину выстрелил,
кто по горлу вел ножом.

Принимал он смерть суровую,
повстречал её один.
Верил он в Россию новую,
крест да меткий карабин.

Свет зари - вином на скатерти.
Виден дом среди ракит.
Никогда не скажем матери
то, что сын ее убит.

Чтоб не плакала потерянно,
не лила горючих слез,
скажем - сын сейчас у Терека,
где стоит казачий пост.

Как лихой боец он славится,
шлет ей радостную весть,
там в станице есть красавица,
там враги в аулах есть.

Сердце горестно сжимается,
мы утраты не простим.
Потеряли мы товарища
и жестоко отомстим.

Где теряли мы товарища,
и песок от крови ал,
там цветок огня - пожарища
над Кавказом расцветал.

ЗЕМЛИ ВОЙСКА ДОНСКОГО
Земли Войска Донского,
свечи чертополоха
на цветочном ковре.
Земли Войска Донского
провожали в дорогу
казаков на заре.

Помнят наши станицы
как хранили границы
на имперском краю,
бунтовали, случится,
и не чтили столицу,
чтили правду свою.
Помнят наши станицы
фронтовые зарницы,
эхо грозной войны,
вдов печальные лица,
похоронок страницы,
весть победной весны...

Земли Войска Донского.
Месяц словно подкова,
солнце - око орла.
Земли Войска Донского.
Наша доля сурова,
чтоб отчизна жила.

Мы далече бывали
и в тюрьме бедовали,
по этапу брели,
но креста не срывали,
веру не забывали,
возвратиться смогли.
Мы далече бывали,
нас на пир зазывали,
было всё по уму.
Крепче мы не пивали,
краше мы не певали,
чем в родимом дому.

Земли Войска Донского,

В интернет-издании «Частный корреспондент» новая колонка Кирилла Анкудинова (ankudinovkirill) «Анима. Под знаком Луны». Темы выпуска: памяти Беллы Ахмадулиной, роман Ольги Славниковой «Лёгкая голова», двойной портрет: Елена Фанайлова и Марина Струкова.
Публикую отрывок.

У последней черты

В современной поэзии существует одна очень интересная школа, линия, тенденция, восходящая к Марине Цветаевой. Это школа поэтесс (не поэтов). Пламенных максималисток, испытывающих мироздание на прочность. Такие поэтессы всегда бывают склонны к резким политическим заявлениям (что понятно: им мало «чистого искусства»). Их слава — процентов на девяносто — зиждется на политической составляющей. Это задевает, уязвляет меня, поскольку я вижу, что в данной ситуации политика вторична, а первичен — талант.
Ведь способность к острейшему экзистенциальному чувствованию мира — это талант, дар. Он разъедает личность, подобно тому, как кислота проедает стенки кувшина.
Где именно кувшин продырявится, справа или слева, и куда польётся его кислотное содержимое, направо или налево, — это, в общем, зависит от случайных обстоятельств.

…Для меня, для моего сознания странно схожи две поэтессы, занимающие диаметрально противоположные идеологические позиции, — Елена Фанайлова и Марина Струкова.
Фанайлову я чаще ругаю, чем хвалю, но одно её стихотворение некогда потрясло меня.
Оно было опубликовано в воронежском альманахе «Бредень» (рядом с моей поэтической подборкой).
(Предупреждаю читателей-христиан: в этом стихотворении есть строки, которые могут быть поняты и истолкованы ими как страшное, чудовищное кощунство.)
Каждый считает, что с ними бог.
Рубит друг друга, как дровосек,
Чертит рубины наискосок,
Падает мордой в снег. Они полагают, что с ними Он,
Садясь в телячий вагон
Доставая калашниковы палаши
(Чёрная ночь душный барак жирные вши) Они уверяют, идя на убой,
Ненавидя, срываясь на вой,
Что с ними Бог, с его стороной,
С евонной червонной братвой.

Он уже обессилел и вышел весь
На полях сердечных сражений,
И Его любовь существует здесь,
Как политика пыток и унижений. У Него не хватает ни рук, ни глаз
Вседержител

Пожалуй, ни одно народное начинание не было так поддержано государством, как возрождение казачества. На всех уровнях власти так или иначе, удачно или не совсем, но содействовали становлению и развитию этой воинской касты — защитницы русских рубежей. На сегодняшний день в России около семи миллионов человек причисляют себя к казакам. Это данные 2010 года, а когда-то, в 2002 году, согласно Всероссийской переписи населения, казаками назвали себя всего 140 028 человек. Думаю, цифры демонстрируют рост народного самосознания — за эти годы многие, в том числе благодаря позитивной деятельности патриотических СМИ, осознали себя частью казачества, поняли, что этим можно и нужно гордиться. Нельзя не отдать должное и Церкви, которая взаимодействует с казачьими сообществами, солидарна с их работой на благо Родины.

В январе 2009 года был даже создан Совет по делам казачества при Президенте РФ. Интересно, что в этой организации — тринадцать профильных комиссий, каждую из которых возглавляет заместитель министра определённого ведомства, заинтересованный в сотрудничестве с казаками. Например, представители Министерств культуры, сельского хозяйства, природных ресурсов и экологии, спорта, туризма и молодёжной политики.

Справедливо то, что в рамках национального проекта в области образования уделено внимание юным казакам — для них создаются кадетские корпуса, казачьи классы в обычных школах, детские лагеря, где учащимся будут прививать любовь к Родине, готовность и умение защищать её с оружием в руках, гордость за славную судьбу предков. Здесь молодёжь готовят к службе в армии, знакомят с историей и традициями, формируют её моральный облик. Скоро Российскую армию пополнят казачьи части, в каждую из которых будут набирать молодёжь из соответствующего казачьего войска. Председатель Совета Александр Беглов говорит следующее: "Общая численность войсковых казачьих обществ — более 700 тысяч человек, так называемых "нереестровых" общественных казачьих организаций — более 600 тысяч... В России действуют 24 казачьих кадетских корпуса, более тысячи казачьих классов в общеобразовательных учреждениях, в которых учатся более 40 тысяч воспитанников".

Исходя из